Статистика

Рейтинг@Mail.ru

Designed by:
Mally: Секретные Материалы -- Хочу Верить - 7
«Малдер, отец Джо умер. Он был очень серьезно болен».
«Ты видела статью? ФБР заявило, что отец Джо сообщник. И даже ни слова о его видениях» -- кто скажет слово в их защиту, Скалли, если не мы с тобой?
«Он умер, Малдер. Мы ничего не знаем» -- мы лишены возможности как-то помочь, даже если хотим.
«Я знаю, Скалли, и могу доказать это.» -- но я все равно готов бороться.
«Отец Джо умер от рака легких, как и тот, кому доктор Франкенштейн хотел дать новое тело» -- я знаю,что могу бороться, если ты будешь рядом.
«Малдер» -- не проси меня об этом, я не могу.
«Когда ты вытащила трубки из шеи той женщины, когда перекрыла приток крови к голове, именно тогда отец Джо и умер. Дай мне акт о смерти, и я докажу тебе, а потом поеду в ФБР и докажу им.» -- я знаю, что это никому не нужно, кроме меня, но готов с этим жить.
«Ты думаешь, они будут тебя слушать?» -- я не верю, что тебе это действительно безразлично, Малдер.
«Они оклеветали его имя» -- какая разница? Мы должны говорить правду, если сами хотим остаться в живых, вот и все!
«Учитывая его преступления против тех мальчиков, кого это может волновать?» -- только такого идеалиста как ты, Малдер. А один в поле не воин.
«Я думал, ты ему веришь» -- так будь со мной, Скалли, вместе мы сила.
«Я хотела верить ему. Я верила ему, и я следовала этой вере» -- но Бог сказал мне совсем не то, что я услышала, Малдер, и это пугает меня больше всего.
«Но ты не говоришь, что он сказал тебе.» -- ну так скажи мне, и подумаем над этим вместе.
«Вот, посмотри... ФБР арестовало современного доктора Франкенштейна» -- если ты будешь продолжать бороться в одиночку, Скалли, проиграем мы оба.
«Он сказал мне “Не сдавайтесь”» -- попробуй истолковать это правильно, Малдер.
«Я не сдалась. И это спасло тебя. Но я обрекла мальчика на ад, и очередная операция у него сегодня. Потому что я верила, что Бог велит мне это... через священника-педофила». -- я ошиблась, пытаясь понять, и в итоге у меня есть еще один повод, чтобы проклинать себя.
«А что, если молитвы отца Джо все же были услышаны? Если он прощен? Потому что не сдался?» -- Скалли, а что если ты снова совершаешь ту же ошибку? Один раз ты уже думала, что знаешь ответ, и теперь снова думаешь, что знаешь, но что если это опять не тот ответ?
«Попробуй доказать это, Малдер» -- я бы так хотела верить тебе, но не могу.
«Меня ждут в больнице» -- мне остается только продолжать жить так, как я жила все это время. Прости.
«Скалли. Почему он сказал это? Не сдавайтесь. Почему он сказал это тебе?» -- я думаю, что все-таки знаю ответ, Скалли. Я только не знаю, как сделать, чтобы ты его услышала тоже.
«Думаю он обращался к тебе, Малдер» -- боюсь, мне действительно этого никогда не понять.
«Но он же не сказал мне. Он сказал тебе» -- убежать не выйдет, Скалли. Не на этот раз.
«Если бы устами отца Джо говорил дьявол, он бы никогда этого не сказал» -- может Бог просто дал тебе знак, Скалли, что ждет от тебя совсем иного, чем ты пытаешься ему дать.
«Может это ответ, самый важный?» -- просто верить.
«О чем ты?» -- просто?
«Не сдавайся» -- да, Скалли. Просто продолжай жить.
«Малдер, я так боюсь этой операции» -- ты прав, Малдер. Я знаю, что ты прав, но это так невыносимо больно. Признать, что возможно я совершила страшную ошибку, из-за ненависти к себе ложно истолковав посланные знаки.
«Если у тебя есть сомнения, хоть малейшие, откажись и мы уедем отсюда. Только ты и я» -- Скалли, чтобы ты не сделала, я все равно буду любить тебя.
«Так далеко от тьмы, как только можно?» -- и ты бросишь ради меня свои поиски Истины, Малдер?
«По моему все не так. По моему тьма сама находит тебя, и меня» -- если бы я мог, Скалли, то сделал бы это не сомневаясь ни секунды.
«Я знаю это» -- я живу нашей любовью, Малдер. Если бы не она, то скорее всего я бы давно уже умерла.
«Но пусть поищет» -- не бойся, Скалли. Что бы не случилось, сколько бы не пришлось ждать, я не оставлю тебя одну. Если мы пойдем дальше, то только вместе.

Заключительная сцена фильма вызывает у меня двойственные впечатления. Возможно потому, что вот только что мы видели беззаветно любящую и очень душевно открытую Скалли, пьющую с губ Малдера силу жизни, и вот уже опять перед нами Скалли почти как в начале фильма: озабоченная, потерянная, несчастная и закрытая от всего мира на четыре китайские стены. Не знаю, сколько раз мне пришлось пересмотреть финал, прежде чем я заметила, что едва уловимая разница в ее поведении по сравнению с началом фильма все-таки есть. Раньше Скалли была не просто подавлена, она еще ежилась от каждого брошенного в ее сторону неодобрительного взгляда. Сейчас она по прежнему подавлена, да, но уже не реагирует на каждый взгляд, скорее, погружена в себя. То есть, она опять способна принимать решения исходя из собственного я, а не опираясь на чье-то мнение, будь то согласно или вопреки. Ее переглядка с приготовившимися к молитве монашками на первый взгляд может показаться означает, что Скалли получила еще одно подтверждение своим действиям свыше, но я думаю что это не так. Что все наоборот. Что Скалли больше не нуждается в посредниках между собой и Богом. Ни в каких посредниках. Ни в виде священника-педофила, ни в виде монашек. Может быть, разве что Малдер, но это, согласитесь, уже совсем другое дело, потому что он даже не просто близкий человек, а несоизмеримо большее. Часть ее собственной души.

В общем, как можно видеть, Крис Картер действительно снял фильм об очень простых вещах. О вере, о надежде, о любви. Очень сложный фильм об очень простых вещах. Мы ведь живем в страшное время. Многие ругают сюжет расследования в фильме, мол, слишком банальный и скучный, но позвольте спросить, в сравнении с чем он банальный и скучный? В сравнении с Терминатором, с Чужими? Какие вымышленные чудовища могут быть страшнее, чем наша жизнь, где в соседнем доме людей потрошат на органы, а всем на это попросту плевать? Когда двухголовая собака не вызывает ужаса, потому что в передачах о Чернобыле мы и не таких уродов видели? Когда любовь мы заменили на секс и предали анафеме, потому что любить больно и трудно, а трахаться как кролики легко и приятно? Когда Бог вынужден искать опору в падших, в отверженных, потому что все прочие к нему глухи и слепы? Когда в угоду наживе мы умудрились до неузнаваемости исказить самые незыблемые, казалось, понятия и напрочь лишили себя этим каких бы то ни было нравственных опор?

Думаю, что этот фильм есть послание всем нам, в каком-то смысле, но каждый прочтет его по своему. Кто-то отбросит, кто-то сделает поспешный вывод и тоже отбросит, а кто-то передумает свою жизнь и пусть чуть-чуть, совсем немного, но изменит ее.

Свое послание, смею надеяться, я прочла верно. По крайней мере попыталась.