Статистика

Рейтинг@Mail.ru

Designed by:
Интервью Дэвида Теннанта для ES Magazine

Перевод: Lucy aka yuliasha

Довольно известный НФ/шекспировский актёр желает познакомиться с высоким, ироничным писателем для совместного ощущения вкуса сюрреальности. Наличие ч/ю обязательно.

Стивен Армстронг устраивает Уиллу Селфу и Дэвиду Теннанту весьма удачное первое свидание.

У Уилла Селфа и Дэвида Теннанта много общего: любовь к фантастике, искусное владение английским языком и удручающее отсутствие симпатии к дуракам. Когда телеканал Sky Arts пригласил Теннанта на главную роль во «Второстепенном персонаже», сценарном дебюте Уилла Селфа о сердитом художнике, наблюдающем за распадом неуютного социального круга, казалось, что неминуемым результатом станет рождение новых долгосрочных дружественных отношений между знаменитостями. Поэтому мы испытали шок, узнав, что эти двое раньше едва ли словом друг с другом перемолвились. Мы решили сыграть роль свахи, пригласив их вместе в полуподвальную «Фицрой Таверн» на Шарлотт-стрит. Отчасти мы имели успех — посмотрите на их комментарии о выпивке ниже — но уходя, мы были уверены, что новая, творческая дружба уже зарождается. Их первое свидание точно стало началом чего-то прекрасного, и мы с нетерпением ждём их версию «Лолиты» в адаптации Селфа и с Теннантом в главной роли. По крайней мере, так мы поняли из их разговора…


О ПИСАТЕЛЬСТВЕ И АКТЁРСТВЕ

АС: Значит, вы вместе работали над «Второстепенным персонажем», но не познакомились?

ДТ: Мы встретились только в последний день съёмок.

УС: Да, я как раз заскочил поздороваться и поблагодарить Дэвида за его работу, потому что до этого никто ещё не делал то, что я написал.

АС: Как-то странно, что вы никогда не встречались: вам нравятся работы друг друга?

УС: Я видел Дэвида в театре и он потрясающе яркий актёр. Особенно в его шекспировских ролях и это невероятно привлекательно. Это помогает выглядеть фантастически отчётливо, демонстрировать кристально-чёткую дикцию, но к тому же это помогает быть, осмелюсь сказать, умным актёром. Потому что при всех благих намерениях, вот вы видели, как Майкл Фассбендер сыграл Юнга в «Опасном методе»?

ДТ: (осторожно) Я знаю, о каком фильме вы говорите.

УС: Ну, ведь ясно, он даже статью в Википедии о Юнге не читал. И он играет отца-основателя психоанализа, не имея никакого представления об этом… просто бормочет что-то. Дэйв — не из таких актёров. (оба разражаются смехом)

АС: Какую постановку Шекспира вы видели?

УС: Видел вашего Омлета. Многим в Омлете не нравится, как он непрост.

ДТ: Сколько на него уходит яиц…

УС: Должен сказать, я, в своё время, видел нескольких Омлетов, и рядом с некоторыми из них вы едва ли захотите оказаться рядом, особенно в четвёртом акте.

ДТ: (отмахиваясь от комплиментов) Что мне всегда нравилось в Уилле, я обожаю, когда язык убегает, и мне нравится его выбор потрясающих слов и их поэтичность. Среди современных авторов редко встречаются такие, чей голос настолько узнаваем.

УС: Большинство это ненавидит, конечно. В каждом отзыве будет говориться: «Он не способен написать что-то, в чём не чувствовался бы его стиль».

ДТ: Да почему же…?

УС: Людям нравится, чтобы проза была техничной. Им нравится заниматься своим делом. Они не хотят идти против течения.


О ЗВАНЫХ ОБЕДАХ

АС: О чём «Второстепенный персонаж»?

УС: Это сатира на горожан среднего класса, среднего возраста. Он о том отчуждении, в котором я в основном и живу. Это мир, где год не видишься с друзьями, но отправляешься на череду званых обедов, где встречаешь кого-то сначала за обедом, потом на какой-нибудь вечеринке, а потом он вдруг становится частью твоего круга общения, а ты, по сути, ничего о нём и не знаешь.

АС: А вы чувствуете отчуждение на званых обедах или такого ещё не случалось?

ДТ: Я хочу сказать, есть определённые моменты, с которыми я могу себя сопоставить, неважно, узнаваемы ли эти события для меня — вроде групп друзей, пересекающихся друг с другом, приходящих и уходящих. Но мне нравится заниматься готовкой — хотя я предпочитаю иметь время, место и уединение, чтобы всё получилось как надо, и я с религиозным рвением буду следовать рецепту, потому что знаю, что в этом случае всё будет нормально. А вы готовите?

УС:Я умею готовить, но предпочитаю этого не делать, поскольку мешает мой перфекционизм. Меня это напрягает. Так как я не пью, мне становится скучно на званых обедах. Я не против того, чтобы другие пили, если они не упиваются до потери сознания, в противном случае я ухожу.

ДТ: Хочется отправиться спать в половине десятого.

УС: Если моя жена со своими друзьями расходится, они остаются здесь до часу ночи, а я говорю: «Какого хрена тут ещё можно обсуждать?» Они знают друг друга уйму времени.

ДТ: И вы от них уходите?

УС: Я иду в постель.

ДТ: Да. Хорошо.

УС: Иду читать книгу о людях на званом обеде.

ДТ: Или писать о них.

УС: Званые обеды должны длиться по полтора часа. (смеется) Обед: 25 минут. Кофе: 5 минут. Я не очень люблю еду.

ДТ: В ней, собственно, весь смысл званых обедов.

УС: Мне не то что это не нравится, но весь этот фетишизм вокруг…

АС к ДТ: А вы пьёте? Не в смысле, алкоголик ли вы, но…

ДТ: Я не трезвенник, но мне много не надо.

УС: (теряя интерес, когда мы говорим об алкоголе) А ваши по-прежнему живут в Пейсли?

ДТ: Отец, да. И сестра.

УС: Я женат на шотландке.

ДТ: Откуда?

УС: Мавервелл.

ДТ: О, Господи. Она, наверное, крута?

УС: Она ох***но крута! Ужасно упрямая. С ней лучше не спорить. (оба смеются)


О ФАНТАЗИИ

АС: Вы оба увлекаетесь фантастикой, верно?

УС: Почти каждый раз, когда выходит моя новая книга, какой-нибудь известный НФ-сайт публикует что-то типа: «Наконец-то больше никто не будет отрицать, что Уилл Селф — писатель-фантаст». Как будто я отрицал…

ДТ: Это бесит!

УС: В жанровом творчестве интересно то — и я не хочу сказать, что это относится к моим работам — что если оно качественное, то оно как бы выходит за границы жанра.

АС: Я почему спрашиваю, Марк Гэтисс говорит, что между геями и фантастикой много пересечений, потому что она о тех местах, куда можно уйти, когда чувствуешь себя непонятым, особенно в детстве и юности.

УС: А он гей, Марк Гэтисс?

АС: Это всем известно. Я его не раскрыл.

УС: За «Шерлока» умереть можно, но я никогда не понимал «Лигу джентльменов».

ДТ: О, а мне нравилось.

УС: Что я упускаю? Нужно вырасти в глуши? (опять смеётся)

ДТ: Нужно быть чуть-чуть нормальнее…

АС: Но мне интересно — раз вам обоим нравится фантастика — знакомо ли вам это аутсайдерское ощущение.

УС: Уверен, всё так и есть, и мне кажется, это хорошая теория. И, по-моему, не обязательно быть геем.

ДТ: Действительно, дети, увлекающиеся фантастикой, как правило, не из тех, кто гоняет в футбол, так ведь? Вероятно, есть какие-то круговые диаграммы, в которых обозначен процент детей-геев — не знаю, как это можно выделить. Я определённо был не из тех, кто играл в футбол, и мне нравились фантастические миры, но не знаю, что было раньше.

УС: Я очень хотел играть в футбол, но когда с футболом у меня не получилось, меня увлекла фантастика. Был в моём классе один парень по имени Энди Брафф, он умел всё: пробежать 400 метров за 40 секунд, сделать кувырок назад, всё ему давалось. Я подумал: «Ладно, если я буду очень-очень стараться, я смогу быть чуть лучше среднего уровня. И в чём тогда смысл, если этот придурок умеет всё это даже не напрягаясь?»

ДТ: Да, и поэтому в итоге начинаешь искать другие миры, правда? Я довольно рано осознал, что от природы не обладаю спортивными достоинствами. Я был счастлив, изображая из себя этакого клоуна или наслаждаясь, что я не такой как все. Это мне давалось лучше, чем футбол или драки на игровой площадке.

УС: Но фантастика тоже кажется очевидной. Её натурализм всегда казался мне очень странным.

ДТ: Все — ну, зрители, актёры, сценаристы — все мы сейчас цепляемся за натурализм. За последние десять или, может, пятнадцать лет он стал смешиваться с магическим реализмом, но сейчас мы гораздо больше готовы принять нелинейный сюжет, фантазию или всякого рода мейнстрим.

УС: Верно. Мне кажется, телевидение возвращается к Дэннису Поттеру — который действительно начал рвать шаблон со своим «Pennies from Heaven» и «Blue Remembered Hills», говоря, что вполне можно вдруг запеть или взрослые могут играть детей. Блестяще.

ДТ: «Поющий детектив» опять выпустили, да? На Би-би-си 4.

УС: Будет 25-летний юбилей. Боже, это старость… По-моему, чуть ли не лучшей его работой было последнее потрясающее интервью с Мелвином Брэггом.

ДТ: Это было великолепно. Когда он умирал и сказал, что выглянул в окно, а цветы выглядели как белейшие, пышнейшие, цветастейшие цветы. Забавно, что был эпизод в «Докторе Кто», The Time Monster, в 70-х, где он говорил о самой цветущей ромашке.


О ВЛИЯНИИ

УС: А что ещё на тебя влияет, Дэйв?

ДТ: Думаю, есть определённые актёрские влияния, а потом, наверное, могут появиться более широкие художественные воздействия. Среди актёров это такие люди как Марк Райленс. А много лет назад я увидел в театре Дерека Джакоби и был им поражён.

УС: Ты видел Альберта Финни на сцене?

ДТ: Да, я видел его в спектакле «Art».

УС: Тогда он уже сдавал.

ДТ: Вероятно, в прошлом было лучше… В смысле, он был очень хорош, но я не видел его в расцвете карьеры.

УС: Потому что мне кажется, в тебе есть что-то от Финни.

ДТ: (сбитый с толку) А, интересно.

УС: Я давным-давно видел его в «Вишневом саде», классическая постановка. Я захотел стать актёром.

ДТ: А ты где-нибудь играл?

УС: Я участвовал в кое-каких полупрофессиональных постановках и был этим очень увлечён. Прослушивался в Национальный Молодёжный Театр, но не взяли. Это был тяжёлый удар. Я очень расстроился, потому что не люблю проигрывать. Я просто не могу с этим примириться. А потом, когда я учился в университете, участвовал в студенческих спектаклях и вдруг подумал: «Это не моё». Мой знакомый был там режиссёром и я подумал: «Вообще-то, я хочу режиссировать это, не хочу, чтобы этот чувак указывал мне, что делать. Я этого не потерплю». А потом я решил: «Вообще-то, я хочу писать это дерьмо».

АС к ДТ: А вы хотели стать писателем?

ДТ: Мне бы хотелось обладать таким умением. Я пописываю время от времени, но не чувствую достаточной уверенности, чтобы показать свою домашнюю работу.

УС: А что именно пописываешь?

ДТ: Ой, да знаете, то да сё. Есть что-то странное, когда у тебя определённый уровень… Боже, я могу использовать слово «знаменитость», но вы понимаете, что я имею в виду, тебя внезапно просят написать что-то только потому, что люди знают твоё имя. Просят написать предисловия к книгам или даже собственную книгу, и я нахожу это любопытным, потому что не хотел бы кому-то это навязывать. Я иногда пишу предисловия к чему-то очень значимому для меня, но не потому что считаю себя литературным гением.

УС: Даже Набоков говорил, что литературный стиль — это непростительная ошибка. Он, разумеется, шутил о себе. Нет более стилистического и узнаваемого писателя, чем Набоков. Когда-нибудь хотел сыграть Гумберта Гумберта, антигероя «Лолиты»?

ДТ: Ну, это увлекательная роль, правда? Да, думаю…

УС: Ты был бы чертовски хорош в этой роли. Ты мог бы её сыграть.

ДТ: Нам нужно сделать адаптацию.


ОБ ОТЗЫВАХ

ДТ: Если ты отказался от актёрства из страха провала, читаешь ли ты отзывы или страх провала удерживает от их чтения?

УС: Пока некоторые из них беспощадно ругают, а некоторые хвалят, ты знаешь, что имеешь успех. А вот если все ругают или все хвалят — у тебя проблемы. (смеется) Потому что у меня много изданий. То есть в этом году выходит моя 20-я книга, я уже прошёл через жернова и не бросаюсь сразу читать отзывы. Не потому что это влияет на то, что я делаю, это определённо не так, я просто занимаюсь тем, чем мне хочется, но эмоционально я могу быть очень уязвим.

ДТ: Ну, конечно, и я такой же. Я научился не читать их, просто потому что не очень приятно, если кто-то называет тебя дерьмом.

УС: Да, твоя профессиональная личина отличается от твоей эмоциональной составляющей, но именно тебя они называют дерьмом. А если встречается хороший отзыв, начинаешь заниматься самолюбованием. К счастью, со мной не случалось так, что я захожу в ближайший магазинчик, торгующий прессой, а мне говорят: «Видел дерьмовый отзыв о тебе в Times вчера».

ДТ: Господи, так и было со мной сегодня… Я давал интервью по совершенно другому поводу и тот джентльмен — он был очень мил и мы отлично пообщались — упомянул о другом моём недавно вышедшем фильме и отзывах на него. Я сказал, что не читаю их. Он сказал: «Говорят, что это отстой». До этого фильм казался мне очень неплохим. Мне кажется, людям нравится преподносить такое. Никогда не понимал, что ими движет.

УС: Они тебя ненавидят и хотят, чтобы тебе было плохо.

ДТ: Да. (смеется)


О ВОЗМОЖНОСТИ ВТОРОГО СВИДАНИЯ

АС: Значит, вы оба довольны своей работой во «Второстепенном персонаже»?

ДТ: Нет ничего лучше, чем чувствовать себя самым умным, поэтому когда для тебя всё это пишет Уилл Селф, мне это особенно нравится. И думаю, раз главного героя зовут Уилл…

УС: Это совпадение.

ДТ: Может, это и совпадение, но имя выбрал ты. В смысле, я ведь тебя об этом не просил, но…

УС: Ну, хорошо, это не совпадение. Это такой трюк, чтобы кратко представить героя и люди поняли бы, что он писатель. Но ты слишком молод, чтобы играть меня. Хочу сказать, я только что заходил в табачный магазин и попросил марку сигарет, которую перестали выпускать ещё 4 года назад. (смеется)

ДТ: Но я актёр и мы раньше чувствуем наступление старости. Внезапно обнаруживаешь, что играешь отца взрослых детей и думаешь: «Погодите-ка, я же играл юношей, что здесь происходит?» (смеется)

АС: Может, пора тебе писать, а у Уиллу играть.

ДТ: Вперёд. Следующий проект Sky. (смеется)

УС: А потом мы поженимся.

The Minor Character выходит на Sky Arts 1 12 апреля.





Скан журнала любезно предоставлен Gil Grissom.